Николо-Бавыкинский мужской монастырь

Николо-Бавыкинский [I] мужской монастырь
расположен в той части Рязанской области, а соответственно, и Рязанской митрополии, которая в 2011 году вошла в состав Скопинской епархии (Архив канцелярии Рязанского епархиального управления (АК РЕУ).

Николо-Бавыкинский муж. мон-рь. 2007–2013 гг. Б/н. Б/л.). Его адрес – поселок Заря Свободы Сараевского района Рязанской области.

Почти четыре с половиной столетия назад, в памятный день Пятидесятницы 1580 года, в этих местах у святого источника явился образ святителя Николая Мирликийского. Там же Господь даровал людям по их молитвам перед явленным образом святителя Николая Чудотворца и первые чудеса. С того времени все больше народа из окрестных сел и деревень молитвенно притекало к святому источнику, чтобы обратиться в своих нуждах и болезнях к святителю Николаю на месте явления его чудотворного образа (Архив канцелярии Рязанского епархиального управления (АК РЕУ). Николо-Бавыкинский муж. мон-рь. 2007-2013 гг. Б/н. Б/л.).

Вскоре явленную икону Святителя перенесли в село Большие Можары – в храм Архистратига Михаила [Добролюбов, 1988, 49–51]. Местные жители в праздники Святого Духа и святителя Николая, архиепископа Мирликийского, три столетия продолжали во множестве приходить на святой источник Бавыкинской горы – к месту явления образа святителя Николая Чудотворца.

В конце 1870-х годов Елена Николаевна Сазонова, девица из крестьян села Белоречье Шацкого уезда Тамбовской губернии, решила на Бавыкинской горе – там, где в последней четверти XVI века у святого источника была явлена икона святителя Николая Чудотворца, то есть близ села Большие Можары Сапожковского уезда Рязанской губернии, положить начало богадельне «для приюта больных и престарелых». Основательница богадельни купила в 1879 году у местного владельца, подпоручика Аполлона Федоровича Ханыкова, за 12 тысяч рублей 500 десятин земли. Затем испросила у епископа Рязанского и Зарайского Палладия (Раева-Писарева; с 18 октября 1892 – митр. Санкт-Петербургского и Ладожского, первенствующего члена Святейшего Синода) разрешение основать на купленном ею участке женскую общину с монашеским уставом. Вскоре было получено на это благое дело благословение архипастыря. Так и родилась Николаевская женская община. На ее территории вырос 2-этажный деревянный корпус с 16 кельями для сестер. В восточной части этого здания устроили домовую церковь в честь Тихвинской иконы Божией Матери. 9 мая 1880 года состоялось ее освящение (ГАРО.
Ф. 627. Оп. 240. Д. 28. Л. 259–260.).

Значительные суммы требовались и на строительство, и на обустройство богадельни, но денег не хватало. По договоренности Елена Сазонова сумела в срок выплатить за землю только 8 тысяч рублей, а не всю сумму. По условиям же «запродажной записи» владельцем Бавыкинской горы вновь стал А.Ф. Ханыков. Никольскую общину закрыли. Тихвинский храм с 5 марта 1885-го по 14 марта 1886 года стоял опечатанным, а церковную утварь передали в приходскую Архангельскую церковь Больших Можар. Некоторые сестры вынуждены были вернуться в мир. Но часть из них упросила Ханыкова оставить их в своих кельях в обители, чтобы они могли там молиться в надежде, что общину возобновят (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 426–426 об.).

Минули два года молитвенных трудов сестер, уповающих лишь на Бога.
И они были приняты: благочестивый купец Алексей Никитич Шульгин, местный уроженец, узнал о закрытии обители на месте обретения явленного образа святителя Николая Чудотворца, о скорбях насельниц. Он решил выкупить у владельца Бавыкинскую гору для этой общины. Но, к сожалению, попытка его не увенчалась успехом. Выяснилось, что Ханыков свой земельный участок на горе уже заложил в Тульском поземельном банке. Шульгин перед трудностями не отступил: он принял долг банку на себя. Да еще и Ханыкову выдал дополнительные средства в 6 тысяч рублей (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 426–426 об.).

9 января 1888 года Алексей Никитич Шульгин подает на имя архиепископа Рязанского и Зарайского Феоктиста (Попова) ходатайство о возобновлении в Сапожковском уезде Никольской общины. А вскоре Святейший Синод издал указ о ее открытии с наименованием «Николо-Бавыкинская». 28 февраля того же года архимандрит рязанского Свято-Троицкого монастыря Владимир (Добролюбов), благочинный монастырей Рязанской епархии, прибыл в общину и зачитал указ Рязанской духовной консистории от 25 февраля о возобновлении Николо-Бавыкинской монашеской женской общины. Затем архимандрит Владимир возглавил Божественную литургию и благодарственное молебное пение в Тихвинском храме обители (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 426 об.).

Не прошло и десятилетия, как последовало решение Синода о преобразовании Николо-Бавыкинской общины в общежительный женский монастырь с этим же наименованием. Указ был подписан 22 мая 1894 года. Главной святыней обители стала явленная икона Мирликийского чудотворца. Она возвратилась на Бавыкинскую гору и пребывала теперь в монастырском Тихвинском храме. Сюда приходило множество богомольцев и на богослужения, и чтобы поклониться чудотворному образу святителя Николая, архиепископа Мирликийского, а также к святому источнику. Издавна православные по вере своей получали здесь исцеления (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 427 об.). Древний родник не иссякает до сих пор.

Постоянными богомольцами в этом монастыре были крестьяне села Сысои Борецкой волости Сапожковского уезда. Если от Можар Никольская обитель отстояла почти на две версты, то Сысои были совсем недалеко от живописного места на взгорье правого берега реки Пары, где этот монастырь располагался. Среди них – и Хлуденевы. Вместе со своей бабушкой в монастырь в раннем детстве часто ходила Катя Хлуденева, ставшая впоследствии подвижницей веры и благочестия – старицей Екатериной Михайловной Сапожковской. Сестра ее бабушки, монахиня, давно подвизалась в Николо-Бавыкинской обители. По пути на службу бабушка с Катей непременно посещали святой источник на Бавыкинской горе, даже зимой.

Бабушка не только пила и умывалась водой источника, но и обливалась. Приучила она к этому и свою внучку. Во время литургии маленькая девочка тихо стояла рядом с бабушкой, с благоговением внимая богослужению и молясь, иногда присаживалась на специально сделанную для нее скамеечку, частенько пела вместе с сестрами-клирошанками. Все это уже в самом юном возрасте помогло ей понять: Дом Господень – ее дом [Екатерина, 2008, 5, 7].
К началу ХХ столетия при поддержке А.Н. Шульгина и других благотворителей в монастыре вырос целый комплекс храмовых, жилых и хозяйственных построек.
В центре его архитектурного ансамбля возвышался каменный 3-престольный собор. Главный его престол во имя святителя Николая Чудотворца был освящен 16 сентября 1907 года. Правый (южный) придел освятили 20 сентября 1908 года во имя святителя Алексия, митрополита Московского, чудотворца, а левый (северный) – на следующий день, 21 сентября 1908 года, посвятили Архангелу Рафаилу. По обе стороны от собора располагались два каменных 2-этажных сестринских корпуса с кельями и трапезным храмом преподобных Сергия и Никона Радонежских. Освящен трапезный храм был 29 сентября 1902 года (ГАРО. Ф. 627. Оп. 236. Д. 844. Л. 2–2 об.). Неподалеку стояли 15 деревянных жилых строений, «крытых железом», за ними – деревянная теплая Тихвинская церковь, освященная в 1880 году, в бытность еще монашеской общины. В «Ведомости о состоянии монастырей Рязанской епархии за 1916 г.» отмечено, что «утварью храмы достаточны» (ГАРО. Ф. 627. Оп. 236. Д. 844. Л. 2–2 об.).

Обитель окружала каменная ограда. Колокольня с часами, встроенная в монастырскую стену, освящена не ранее 1914 года. Это следует из отчета игуменьи Евсевии за 1914 год: «на отделку колокольни» израсходовано 465.965 рублей.
На территории располагалось и монастырское кладбище (ГАРО. Ф. 627. Оп. 236. Д. 844. Л. 2.).

Дома клириков монастыря – священников и диаконов – стояли за монастырскими стенами. Там же были возведены и «три здания для успокоения богомольцев», то есть дома для приема паломников. Скотный двор, где в 1914 году содержались 24 коровы, 8 лошадей, 50 птиц, располагался в 100 саженях (213 м) от монастыря (ГАРО. Ф. 627. Оп. 236. Д. 844. Л. 1 об. – 2.).

В начале XX века за Николо-Бавыкинской обителью числилось 599 десятин земли, в том числе:
— 19 десятин (20,7575 га) усадебной под монастырем, огородом и скотным двором;
— 20 десятин (21,85 га) пахотной по лесным полянам;
— 69 десятин (75,3825 га) пахотной земли за р. Парой, пожертвованной А. Н. Шульгиным;
— 431 десятина (470,8675 га) под мелким лесом;
— 60 десятин (65,55 га) неудобной по оврагам (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 427.).

Сестры Николо-Бавыкинской обители жили и трудились в соответствии с уставом общежительного монастыря. Богослужения совершались «по общецерковному уставу с чтением на повечерии канона Пресвятой Богородице, а после повечерия – канона с акафистом Спасителю, Божией Матери и Ангелу Хранителю; а после вечерней трапезы – вечерния молитвы с молитвою о здравии благотворителей и заупокой умерших». В дни памяти святителя Николая, архиепископа Мирликийского, чудотворца, совершался традиционный многолюдный крестный ход с чудотворным образом Покровителя монастыря к святому источнику – к месту явления его иконы (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 427 об.).

В 1916 году, в соответствии с послужным списком «Ведомости о состоянии монастырей Рязанской епархии», в Николо-Бавыкинском общежительном монастыре числилось 189 насельниц: игуменья Евсевия, 20 мантийных монахинь, 91 рясофорная послушница, 66 послушниц, 11 стариц, живущих при монастыре (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 428-428 об.).

Из настоятельниц монастыря по документальным источникам известны:
монахиня Иннокентия, упоминавшаяся в 1888 году, и игуменья Евсевия, управлявшая обителью с 1890-го до ее закрытия в 1919 году (ГАРО. Ф. 627. Оп. 11-177. Д. 76. Л. 429-441.).

Николо-Бавыкинский монастырь был закрыт по решению советского правительства, как и другие, в 1919 году, но сестры свою обитель не покинули, а создали с/х артель (общину), зарегистрировав ее. Они продолжали жить там же по своему монастырскому уставу, молиться и трудиться. К 1919 году по клировым ведомостям численность насельниц там составляла уже 262 человека. Комиссия по изъятию церковных ценностей, прибыв туда, составила опись серебряных богослужебных сосудов и утвари монастыря, а затем все это было экспроприировано. Но главную святыню – явленную икону святителя Николая Чудотворца – насельницы перед реквизицией успели надежно спрятать. Они предприняли все возможное для того, чтобы чудотворный образ был спасен [II]. Но вскоре местные органы советской власти отобрали у насельниц не только весь скот, но и все их скудные средства производства. Сестры в ответ на эти действия в адрес уездных властей составили жалобу, в которой говорилось, что 230 «рабочих сестер крестьянок Николо-Бавыкинского… обрабатывают своими силами 69 десятин. Для своей работы они имели лошадей и 18 коров, 7 овец» и семенной хлеб, но их незаконно забрали. Из Сапожка последовало распоряжение разобраться в действиях «коммунистов, отбирающих у сестер скот и хлеб». Но из местного совета в Сапожок отправили телеграмму, что нарушений никаких не было (ГАРО. Ф. Р-4. Оп. 1 Д. 67. Т. 3. Л. 416-417.).

В 1926 году Управление Ряжской милиции доносило в центр, что имущество Бавыкинского монастыря передано по договору Сапожковской религиозной организации, здания монастыря находятся под культурно-просветительским кружком поселка «Заря свободы». А вскоре движимое и недвижимое монастырское имущество было полностью экспроприировано. Насельниц из стен монастыря изгнали. Впоследствии немало из них прошло через аресты и ссылки. Судьба многих не известна. Уже в постсоветские годы, весной 2022-го, одна из страниц истории Николо-Бавыкинской обители приоткрылась. Произошло это благодаря воспоминаниям Галины Федоровны Силаковой (1941 г. р.), в прошлом медицинского работника, жительницы Латвии. Ей очень хотелось побывать на родине родителей, увидеть своими глазами Николо-Бавыкинский монастырь, о котором ей столько рассказывала ее мать. За три года до этого, узнав от одной из своих пациенток о возрождении этого монастыря и его современной жизни, Силакова стала общаться с игуменом Николо-Бавыкинского мужского монастыря Павлом (Удовенко). Сначала по телефону, а потом по скайпу. Галина Федоровна прислала в монастырь фотографию своих родственниц – монахинь разоренной Николо-Бавыкинской женской обители. Она с 1964 года живет в Риге. Конечно, ей сейчас не просто в Латвии, где она, как и большинство русских – не граждане. Но жаловаться она не привыкла, видит во всем происходящем Промысл Божий и благодарит за все Господа. Убеждена, без Бога для нее нет жизни. Она неустанно повторяет: «Самое главное – жить в вере, в любви к Богу и ближним. Будешь веровать, будешь молиться – будешь жить. Всем, что имеем, мы обязаны Господу. Ничего своего мы не приносим в этот мир, и ничего своего не уносим с собой, когда умираем». На родину предков Галина Федоровна ехала с подарком: она везла в монастырь образ святителя Николая Чудотворца, написанный в византийских традициях семинаристом из Дании (икону привезла из Дании подруга их семьи) [Силакова, 2022b].
Родители Г.Ф. Силаковой жили невдалеке от Никольского монастыря – в деревне Дубовка, близ села Борец, Можарской волости Сапожковского уезда Рязанской губернии. Ее мама, Пелагия, была дочерью крестьянина этой деревни Митрофана Денисова. У него две родные сестры: старшая – Пелагия и младшая – Елена, будучи еще отроковицами, поступили в Николо-Бавыкинский женский монастырь и впоследствии стали монахинями. Елена Сазонова, которая решила на месте явления образа святителя Николая Чудотворца на Бавыкинской горе основать Никольскую монашескую общину, по свидетельству Пелагии Митрофановны, была их родственницей. Она, чтобы купить там участок земли, рассталась со своим имуществом.

На оставшиеся средства стала строить здание для будущей обители. Ей удалось построить 2-этажный корпус с домовым храмом. Позже на помощь пришли благотворители. Об этом монастыре Галина Федоровна многое узнала от матери в послевоенные годы. Та постоянно вспоминала родные места. Ее рассказы были чаще всего связаны с Бавыкинской обителью. Когда Пелагия подросла настолько, что родители стали позволять ей самостоятельно, без сопровождения, посещать Никольский монастырь, она надолго отправлялась в гости к своим тетям-монахиням. Жила у них неделями во время праздников. Рассказывала, что близ монастыря тогда обитал блаженный Миша. Круглый год он ходил босиком, побирался. Некоторые замечали, что он наделен даром провидения. Если в храме была какая-то нечистая женщина, то даже среди множества людей он ее находил и обязательно буквально «вытаскивал» из храма. Однажды блаженный Миша шел мимо дома одной сельчанки. Заметив его, она подумала, что же ему дать. Зачерпнула в чашку муку, а потом сказала про себя: «Да куда ж ему так много?» И часть муки смахнула обратно. Миша зашел в дом, она ему муку подала, а он ей и говорит: «Да куда ж мне так много?» Отделил себе часть муки, ссыпал в свой мешочек, а остальную ей отдал. Женщина, рассказывая этот случай деревенским, все удивлялась: «Надо же, Миша-то мне мои же слова и повторил, а я ведь их только про себя сказала…». А в то время, когда строился Никольский собор, Миша ходил вокруг ограды, палочкой по ней стучал и приговаривал: «Да, собор-то кладется, но жить-то вам в нем не придется! Скоро, как галки, все полетите!». А тогда в монастыре жили, по словам мамы, уже более 100 монахинь.

В 1930-е годы, когда монастырь начали разрушать, благочестивые люди помогли тайно, ночью, вывезти остававшихся в обители насельниц, в том числе и ее тетушек. В конце концов матушки Пелагия и Елена оказались в Харбине, где их и приютили [Силакова, 2022a].
У родителей Галины Федоровны до установления советской власти было крепкое крестьянское хозяйство: земля, лошади, несколько коров, отец начал строить мастерскую по производству колес, но не успел ее завершить. Новые «хозяева» страны семью раскулачили, отца арестовали. Правда, не расстреляли. Заключили в тюрьму Тихвина. Жена ездила к нему на свидания. Федор продолжал отбывать наказание в тюрьме в течение года, потом отца освободили. Но тут же всех их, с малыми детьми, отправили в ссылку – в Сибирь, в вагонах для перевозки скота. Галина Федоровна родилась уже в Кемеровской области. В семье к этому времени было уже шестеро: три брата и три сестры. Все состояли под надзором властей. Поначалу тетушки-монахини из Харбина им писали. Но за ссыльными следили строго. И пришлось им предупредить родственниц, что такая переписка опасна. И связь прервалась…

В 1941-м главу семьи призвали в армию. Пять лет он сражался на фронтах Великой Отечественной войны. Прошел ее без единого ранения с той молитвой в сердце и на устах, которую получил от священников в тюрьме Тихвина: там он оказался с ними в одной камере. Всех священников приговорили к высшей мере наказания и расстреляли. Но перед казнью они успели передать отцу слова молитвы, которая была сложена ими из псалмов Давидовых:

Война для Федора в 1945 году не окончилась: он оказался в Японии. Ему удалось попасть в Харбин. Он хотел хоть что-то разузнать о сестрах-монахинях Николо-Бавыкинского монастыря, тетушках жены, Пелагии Митрофановны. Выяснилось, они после изгнания из обители жили все эти годы в Харбине и скончались, одна за другой, незадолго до его приезда туда. Ему показали, где они захоронены. На память о Николо-Бавыкинском монастыре от монахинь Пелагии и Елены Денисовых осталась Псалтирь, которая хранилась в их семье. Галина Федоровна Силакова вернула ее в обитель святителя Николая, возрожденную теперь как мужскую [Силакова, 2022а].В конце Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы многие храмы в стране вновь стали действующими. Вот и верующие тех сел и деревень, что были вблизи бывшего монастыря святителя Николая на Бавыкинской горе, решили обратиться к властям. Они неоднократно просили вернуть Православной Церкви хотя бы один храм в их местности. Это подтверждается документами фонда ГАРО «Уполномоченного по делам религий Русской Православной Церкви». Так, 25 августа 1959 года жители сел Сысои и Можары направили на имя Н. С. Хрущева жалобу о небрежении местных властей по отношению к «архитектурным памятникам старины» Николо-Бавыкинского монастыря. Но Хрущев в этом разбираться не стал, направив письмо на рассмотрение Рязанского обкома КПСС. Отдел пропаганды и агитации Рязанского обкома партии ответил в ЦК, что «как архитектурный памятник старины, помещение монастыря и монастырского собора на учете никогда не стояло и не стоит и никакой исторической ценности не представляет» (ГАРО. Ф. Р-3251. Оп. 28. Д. 1713. Л. 120–123.).

Тем временем на территории бывшего Никольского монастыря сменяли друг друга все новые обитатели. В 1918-1921 годы там обосновалась Сысоевская учительская семинария. В 1930-е годы – Бавыкинский пионерлагерь. С конца 1930-х годов до 1960 года часть строений занимала Сараевская областная школа слепых и слабовидящих детей, а в другой части зданий размещалась с 1947-го по 1957 год Сараевская областная профтехшкола. Десятилетие, с 1961-го по 1971 год, здесь действовала Сараевская областная вспомогательная школа для умственно отсталых детей [Крючков и др., 2018].

В результате такой нещадной эксплуатации и отсутствия каких-либо ремонтных работ Никольский собор, Тихвинская церковь, трапезный храм преподобных Сергия и Никона Радонежских были в конце концов большей частью уничтожены.

К концу ХХ столетия на территории монастыря сохранились лишь стены полуразрушенных зданий келейных корпусов и трапезного храма, а также обветшавшая колокольня, утратившая купол. Монастырское кладбище, в том числе все склепы некрополя, за годы советской власти также разорили и уничтожили. В настоящее время на предполагаемом месте монастырского кладбища установлен поклонный крест (Архив канцелярии Скопинского епархиального управления (АК СЕУ). Д. Николо-Бавыкинский муж. монастырь. 2011–2023 гг. Б/н. Б/л.).

Автор благодарит игумена Павла (Удовенко), настоятеля Николо-Бавыкинского мужского монастыря, предоставившего исторические фотографии 1930-х – 1960-х годов, которые отражают процесс разрушения храмов и других строений некогда цветущей обители.

12 февраля 2007 года игумен Гурий (Покровский) по благословению архиепископа Рязанского и Касимовского Павла (Пономарева) приступил к работам по возрождению монастыря. И обитель мало по малу начала восстанавливаться. 13 июня 2007 года уже состоялось малое освящение храма Тихвинской иконы Божией Матери. Решением Священного Синода от 7 сентября 2007 года Николо-Бавыкинский монастырь был возрожден как мужской. Игумен Гурий (Покровский) настоятельствовал в нем до 2011 года (АК РЕУ. Николо-Бавыкинский муж. мон-рь. 2007-2013 гг. Б/н. Б/л.); в 2011-м игуменом обители назначен иеромонах Павел (Удовенко). Это послушание он несет по настоящее время (АК РЕУ. Николо-Бавыкинский муж. мон-рь. 2007-2013 гг. Б/н. Б/л.).

Местночтимый образ святителя Николая, Мирликийского чудотворца, в период изъятия церковных ценностей, по свидетельствам современников, был передан первоначально в Троицкую церковь села Сысои, затем его следы теряются. В постсоветские годы в обитель передан чтимый список с чудотворной иконы. Вероятно, он написан в XIX веке. Но эта икона еще не реставрировалась. Может быть, образ находится под слоями поновлений и поэтому – более ранний. С 2011 года ежегодно из Сысоев в Бавыкинский монастырь совершается крестный ход: с 22 мая по 19 декабря эта чтимая икона-список святителя Николая Чудотворца пребывает в монастыре; затем она перемещается в храм села Сысои; весной же, в праздник перенесения мощей Небесного покровителя обители, чтимый образ вновь переносится в монастырь, в котором каждый воскресный вечер совершается молебное
пение с Акафистом Святителю (АК СЕУ. Д. Николо-Бавыкинский муж. монастырь. 2011–2023 гг. Б/н. Б/л).

10 сентября 2014 года благодаря помощи жертвователей и поддержке местной власти в монастырь вернулся один из «родных» колоколов – малый благовестник – весом около 500 кг. Исторический колокол сохранился, он не был переплавлен, как многие, сброшенные в первые десятилетия советской власти с колоколен и отправленные в переплавку. Этот колокол более полувека «нес службу» в селе Сысои нынешнего Сараевского района при пожарной части. И все эти десятилетия жители села оберегали монастырский колокол, не позволяя никому его забрать. Дважды его пытались похитить, в результате на юбке колокола образовалась микротрещина (АК СЕУ. Д. Николо-Бавыкинский муж. монастырь. 2014 г. Б/н. Б/л.).

Малый благовестник был отлит в 1895 году для Николо-Бавыкинского женского монастыря на Московском колокольно-литейном заводе Павла Николаевича Финлядского, основанного на базе колокольного производства династии Моториных [Шашкина, 1987, 431–437]. Благодаря надписям на колоколе стали известны как имя производителя, так и благотворительницы, Софьи Васильевны Тремер, на чьи пожертвования этот колокол отлили.
Выбор предприятия, на котором предстояло изготовить монастырский малый благовестник, не был случайным. Завод Финляндского к концу XIX века стал признанным лидером среди колокольных предприятий Царской России. Он получил право изображать на своей продукции три герба Российской Империи: каждый такой герб свидетельствовал о высокой государственной награде. Завод за колокола, отлитые для Храма Христа Спасителя, был отмечен орденом святого Станислава, за колокольные наборы для различных храмов, а также за участие в Российских и Международных промышленных выставках – золотыми медалями (РГИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 6. Л. 451, 451 об., 452.).

После проведения необходимых монтажных работ колокол установили на последнем ярусе колокольни с западной стороны. На следующий день, 11 сентября, в праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи, малый благовестник вновь зазвучал перед началом богослужения над монастырем, как некогда до его закрытия. Звуки его доносились и до соседних сел – Сысои и Большие Можары.

В монастыре ныне числятся 3 насельника – игумен Павел (Удовенко), иеромонах Климент (Крыгин), которые совершают регулярные богослужения, а также 1 послушник. Все они продолжают работы по восстановлению обители.

Богослужения в Николо-Бавыкинском мужском монастыре совершаются в двунадесятые и великие праздники, а также еженедельно: Божественная литургия – в четверг и воскресенье, начало в 9 часов; вечернее богослужение – в 17 часов; монастырь окормляет также Троицкий храм села Сысои, в котором богослужения совершаются по субботам, в двунадесятые и великие праздники (АК СЕУ. Д. Николо-Бавыкинский муж. монастырь. 2014 г. Б/н. Б/л.).

Архив канцелярии Рязанского епархиального управления (АК РЕУ). Николо-Бавыкинский муж. мон-рь. 2007–2013 гг. Б/н. Б/л.
Архив канцелярии Скопинского епархиального управления (АК СЕУ). Д. Николо-Бавыкинский муж. монастырь. 2011–2023 гг. Б/н. Б/л.
Государственный архив Рязанской области (ГАРО). Ф. 627. Рязанская духовная консистория. Оп. 11–177. Д. 76. Л. 426–427 об., 429–441; Оп. 236. Д. 844. Отчет о приходе и расходе неокладной суммы Николо-Бавыкинского женского монастыря за 1914 г.
Л. 1 об. – 2; Оп. 240. Д. 26. 288; Д. 35-а. Л. 34-35; Оп. 240. Д. 28. Л. 259–260; Ф. Р-4. Оп.
1 Д. 67. Т. 3. Л. 416–417; Ф. Р-3251. Оп. 28. Д. 1713. Л. 120–123; Ф. Уполномоченного по делам религий Русской Православной Церкви. Д. Сапожковский р-н. Б/н. Б/л. РГИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 6.